Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Новая подборка стихов Льва Либолева сегодня в нашей поэтической рубрике.

Лев Либолев - поэт, о котором как ни скажи - всё будет неполным. Дифирамбы петь - глупо. Нахваливать - ещё глупее, чего доброго, на персональную критику от Льва Ильича напорешься, точно уж мало не покажется. (Тут весьма уместен был бы хохочущий смайлик). А потому - просто читайте стихи Льва Либолева, учитесь отличать творчество от рифмованной дребедени. На стихах Льва Либолева можно и нужно воспитывать литературный вкус в собственных детях.

Если каждый городом перемолот,
он готов любого молоть до фарша.
Оглянись - гуляет со свитой Воланд
и неладно что-то на Патриарших.
Пусть Булгаков нынче не актуален,
за роялем - то же, на сцене - те же,
в мавзолее так же лежит святейший
и сегодня в тренде, похоже, Сталин.
Прирaстай церквями, зови к обедням,
колокольным звоном прохожих радуй.
Здесь грехи небедный отпустит бедным,
царь наградой жалует казнокрада.
Так всё плохо? Нет же, отнюдь не плохо,
это просто время тасует файлы.
Рельсы маслом Аннушка поливала,
оставалось только надыбать лоха.
И оно не сложно - мели, Емеля,
находи виновных за океаном,
разговляйся жертвенным да обманным,
пусть мессир смеётся - твоя неделя.
А какие Геллы тусят на диско,
а какие парни на тачках клёвых -
новый Мастер пишет роман, редиска,
но совсем булгаковский, слово в слово.
Маргарита ласкова, ведьма, что уж,
заграничный крем - и не наша сразу.
только Мастер любит её, заразу,
хоть на этом счастья и не построишь.
Безлюбовье дикое, жди репрессий,
если ложь привычна, и блажь бездонна,
господин соврамши - Господь воскресе,
но стреляет здорово Абадонна.
Не пугайся правых, но бойся левых,
со стихов легко перейти на прозу
и теряют головы Берлиозы,
а Марго становится королевой.
Ей кровавой Мэpи на дно стакана,
как любить ей Родину - не советуй.
И проси у Господа покаянно -
мне покоя малость, не надо света.


Смялся город по окраинам
у посадок и путей.
Авели не снятся Каинам,
сколь ни бейся, ни потей.
Греет руки тля бомжовая,
в бочке ржавой - костерок.
Пей вино, сырком зажевывай,
если брата не сберёг.
А в районах спальных спаленки,
здесь - картоха в угольках,
здесь убийце брата-паиньки
чертит божия рука
букву черную заглавную
знаком адовым на лбу.
Бомж, целованный шалавами,
ударяется в гульбу.
Пассажирские отметятся
да ещё товарняки.
Есть двенадцать братьев-месяцев,
больше братьев никаких.
Всё, что в нас ещё не умерло,
вьюга снегом занесла,
братья в город прут на Бумерах,
а мессии - на ослах.
Брат на брата, горло вспорото,
кто умрёт, кто победит...
И шлагбаум перед городом,
однорукий, как бандит.


Осень, осень, деловая колбаса,
бизнес-вумен в горностаевой шубейке.
Непогода упражняется в басах
и охаивает дворника-узбека.
Всё по плану с перерывом на обед,
узкоглазый подметайло тих да кроток,
удалённый и от бед, и от побед,
пайку делит с парой кошечек-сироток.
Ешь, бесхозная орава, быть добру,
нынче барыня пожаловали малость.
Остальное чуть попозже уберу,
мог пораньше, да рука не поднималась
безобразить эту позднюю красу -
листопадную, в осеннем беспорядке.
Мне улыбку, осень, переадресуй,
и поправь свои рыжеющие прядки,
спрячь под шляпку - не заметил бы никто
нарушения дресс-кода ненароком.
Шубу к чёрту, лучше в стёганном пальто,
пусть невзрачном, но удобном и широком.
Лучше вязаная шапочка, платок,
тот, цветастый, лучше простенькое платье.
Задержись ещё минуток на пяток,
не спеши на опостылевшие пати.
Дождь и слякоть, но узбека не ругай,
он метёт, всегда охаянный погодой,
и ему твоя улыбка дорога,
и твоё непонимание дресс-кода.
Пара кошечек-сироток, ты и он -
незамужняя в обнимку с неженатым.
Бизнес-вумен, брось на ветер миллион
рыжих листьев, как пристало меценатам.


Быстро же мы стареем,
барышня, черт возьми!
Что говорить с евреем
где-то часам к восьми,
если уже стемнело...
В Питере ночь бела,
город окаменелый
снегом сожжен дотла.
Храмы, дворцы, музеи,
воды, придонный ил.
Можно бродить, глазея
вечно среди могил.
Вот, например, Чайковский.
помнишь письмо фон Мекк?
Музыка, успокойся,
давней любви ремейк,
тусклая позолота
стёрта, зачем о ней...
Вот и могила Клодта -
автора тех коней.
Нарвских ворот навершье,
повод к триумфу, взлёт!
Питер ночной, зловещий,
впаянный в синий лёд.
Барышня, что там дальше,
сказывай, коль взялась,
не отражаясь даже
в бездне семитских глаз.
Медленно, по старинке
прядь убери со лба.
Опера в Мариинке
да в кабаках гульба?
Город обетованный,
русская злая жизнь.
Будешь у Иоанна,
к рученьке приложись,
выплачьcя у собора,
было? Скажи, не трусь.
Встретимся - тут же споры,
а разбежимся - грусть.
Снятся штыки, кокарды,
маузеры, вода.
Колюшка и блокада,
синего льда слюда.
Город сожженный, феникс,
сколько его ни жги,
невские воды, пенясь,
перетекут в шаги
барышни да еврея,
где-то часам к восьми.
Быстро же мы стареем,
Господи... черт возьми.

Лев Либолев

Для сведения: более ранние подборки стихов любимого многими автора можно почитать здесь и здесь.


Ну, и для полноты ощущений - вот это чудо! Рекомендовано Львом Либолевым.

  Петь ни о чём

                     И зная, что гибель стоит за плечом,
                     Грустить ни о ком, мечтать ни о чем...
                                                       Георгий Иванов
                Поэт в России - больше, чем...
                                 Евгений Евтушенко


Пустяки этот дар, эта блажь — пустяки:
уходить, за собой оставляя стихи.
И не Моцарт кропал, чароплётствовал вхлам,
и не музыка стих, там-тарам, пам-парам,
и не Бог, и не Бах, и не рвите рубах,
в рукавах застревая безрукостью птах;
это страшная пошлость — гундеть о "крылах":
мол, орлиный размах, лебединый размах...
Это сонная одурь — брести под водой,
и ко дну прирастать, а такой молодой!
и к траве прикипать плавником, плавником.
Лучше жить не тужить моряком, моряком.
Лучше жить-поживать, а не спать наяву,
и не петь ни о чём на плаву, на плаву.
То — не музыку сфер возносить к небесам,
а бессмысленно бредить: откройся, Сезам!
Пустяки этот дар. Это просто слова.
От него у России болит голова.
В наше время пиит — это больше чем стыд:
в никуда, ни о чём,
говорит, говорит...

Забирова Ольга

Выбор читателя