Рейтинг:  4 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда не активна
 

До сегодняшнего дня публиковалась проза нашего постоянного автора Игоря Гуревича. Но читатель, гораздо глубже знакомый с его творчеством, резонно задал вопрос: отчего не печатаете стихи? 

Мы переадресовали читательский вопрос самому Игорю Давидовичу. И сегодня предлагаем вашему вниманию невыдуманную историю, изложенную в формате стихотворной повести.    

*** *** ***

Его принесли. С подтаявших век

слезами стекал неуступчивый снег.

Нашли на дороге, что к церкви вела,

на кромке когда-то большого села.

Он, руки раскинув, как птица лежал,

что в небе убита была наповал 

и, крылья раскинув, прижалась к земле

в заснеженном вьюжном чужом феврале,

Спиною к земле и лицом – в небеса.

Возможно, он слышал с небес голоса,

лежал, замерзая, и в небо смотрел,

как будто увидеть там что-то хотел,

увидеть, запомнить. Холодная высь

роняла снежинки неспешные вниз  –

и холм на дороге поднялся, взошел.

Таким его сторож церковный нашел.

*** *** *** 

Заснеженный холмик. Могильная тишь.

И эхо над куполом: «Что ты творишь?!»

Раскаянье позднее? Смертный кураж?

Снег вытер с лица и промолвил: «Не наш».

Приходский священник и сторож  потом –

два старца – его дотащили вдвоем.

Он в церкви лежал как распятый Христос,

как будто к кресту он руками прирос –

никак не хотели ложиться на грудь.

И сторож сказал: «Уж потом, как-нибудь».

Пока дожидались районных людей,

священник молитву прочел без затей,

прося у Христа за «раба твоего».

А сторож сказал: «Облегчил ты его.

Теперь можно выпить во благо души».

Священник ответил ему: «Не спеши».

И снова в лицо незнакомца взглянул:

«Как будто не умер. Как будто уснул».

На щёках росинки растаявших слез.

«Такое бывает в крещенский мороз, -

всезнающий сторож устало вздохнул. –

А может и правда, всего лишь уснул?» - 

И, лбы осенивши , в каморку ушли…

*** *** ***

Когда к ним районные люди вошли,

два выпивших старца уснули в тепле

в каморке, что в церкви, а церковь – в селе.

Село посреди неоглядной тайги,

тайга посреди безысходной тоски.

тоска – в треть пространства – повсюду, везде.

Спросили районные: «Найденный где?».

«Да там – у порога, на входе во храм».

«Там нет никого». «Как же нет, если там!» -

священник и сторож на раз протрезвев –

ко входу. И правда! Чуть слышный напев

откуда-то сверху где колокол стыл,

где снег то ли шел, то ли по небу плыл,

где северный ветер разбойно свистел,

куда этот «найденный» путник смотрел.

И выдохнул сторож в приезжую знать:

«Нам это умишком своим не понять.

Был. Видите – лужа крестом на полу.

А вон его шапка осталась в углу.

Свидетели – пристально смотрят с икон.

Лежал бездыханный – да вылетел вон».

«Как вылетел, старый?! Ты пьян или как?» -

районный начальник подносит кулак.

*** *** *** 

Но поп занесенный отвел кулачок

и молвил, так будто пред ним дурачок:

«Ты вот что, любезный, нас старых прости.

И правда – нашли мы его на пути.

Бледней мертвеца. И доку'ментов нет.

Когда бы как раньше здесь был сельсовет,

не стали б тревожить высокую власть.

А так – сам подумай – такая напасть!

Вокруг – никого, только я да Федор,

да за полверсты  Аникеевны двор:

сама чуть жива – только слезы из глаз.

А этот не дышит. Вот вызвали вас.

А он, пока ждали, оттаял слегка,

чуть дрогнуло веко, согнулась рука.

Мы подали чарку к сомкнутым устам.

Он влагу втянул. Ну, и поднялся сам.

Спасибо сказал нам, иконам святым.

Крестом осенился и шагом своим

отправился вон. Называться не стал.

Бог видит – я правду здесь вам рассказал».

*** *** ***

Не верить священнику –  повода нет.

Тем более в церкви, где святость и свет.

«А может быть к егерю – поздний уж час – 

заглянем. Он баньку истопит для нас», - 

сказал полицейский в приличных чинах.

На том и сошлись. И на легких парах

к машине бегом, в предвкушенье утех

роняя во тьме окружающей смех.

Мотор поревел – и опять тишина. 

Над церковью мертвая встала луна.

И звезды повсюду. И стихла метель.

Ни треска свечного, ни скрипа петель.

И в этой гнетущей окрест тишине

сказал старый сторож: «Привиделось мне?

Прислышалось, отче? Ты что здесь наплел?

Когда этот найденный встал и ушел?

Пред ликом икон так доподлинно врать!..» -

и рот придержал чуть не вспомнив про «мать».

«Дурак ты! - ничуть не обидевшись, поп

ладошкой толкнул Федю глупого в лоб. – 

Мы с первого класса знакомы с тобой,

 А ты всё такой же – за «правду горой».

Ну, сам посуди: твой найденыш исчез?

Кругом – бездорожье да северный лес.

Так, значит, выходит, ушел сам собой

не то за удачей, не то за бедой.

Так в чем же я, старый, ответь мне, солгал?

Лишь в том, что я этого сам не видал?

А что – лучше было поведать о том,

как выпили мы и уснули вдвоем?

Чтоб стали нас после «к стене прижимать»?...»

Тут сторож смекнул и пошел допивать…

*** *** ***

Оставшись средь церкви один как стоял, 

священник седой на колени упал

и, в купол незримый крестясь, зашептал:

«Прости меня, Боже, я сразу признал

посланника в этом замерзшем с пути.

Но дьявол попутал. Всевышний, прости!

Не выжжен мой страх, не чиста моя плоть.

Ещё раз меня испытай, мой Господь,

прощая, как можешь, раба  твоего!»

С иконы печально смотрел на него

Христос. И сгущался настойчивый мрак.

И кто-то во мраке сказал: «Вот дурак».

И шорох, как будто от крыльев больших, 

прошел через церковь и снова затих.

С коленей затекших священник встает.

И мнится ему: бездорожьем идет

неведомый путник и посох в руце,

и слезы замерзли на чуждом лице.

И некому крикнуть: «Смотрите – вот он!»

Спокойней молиться у вечных икон:

молчат и не спросят, и смотрят скорбя,

за грех твой и страх твой прощая тебя.

Игорь Гуревич

От редакции: Другие произведения автора читайте по ссылке

Выбор читателя