Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Сегодня радуем своих читателей новой публикацией былей-миниатюр любимого многими автора Веры Кузьминой. Эти небольшие зарисовки, названные автором "Старые тетради и ещё кое-что", мы объединили в цикл "Уездной барышни альбом".

Моя бабка, как уже было сказано выше, официально замужем не была ни разу и сохранила свою девичью фамилию в святой неприкосновенности, но мужики у нас в доме никогда не переводились. Последним её кавалером был Сано Царёв - бывший начальник городского телеграфа, где бабка раньше работала связисткой. Ему тогда было около восьмидесяти пяти, а ей уже крепко за восемьдесят, но это обстоятельство им нисколько не мешало. Примерно раз в две недели в нашей квартире раздавался телефонный звонок. Трубку брала, как правило, я. Услышав по телефону голос Сано, я тут же передавала трубку бабке и ретировалась в кухню. Один раз задержалась и получила подушкой между лопаток. Было не больно, но зачем, спрашивается, дразнить гусей? И вообще, где гарантия, что в следующий раз это будет подушка, а не, скажем, кружка с киселем? Зная бабку, можно было ожидать чего угодно.

Обычно после разговора через день Сано заявлялся сам. Всегда приносил три гвоздики - две красных (полная любовь) и одну белую (верность), тортик, пачку хорошего чая, иногда чекушку. Они с бабкой сидели в её комнате часа два, тихо о чём-то разговаривали, даже хохотали, потом он целовал ей руку, прощался со мной - с забавной присядочкой на одну ножку - и уходил. До следующего раза. Вообще, он был чистенький, забавный старик, вдовец, опытный садовод и не скандальный даже в подпитии - отчасти именно поэтому, а больше из любопытства я как-то спросила бабку:

- Слушай, ба, а почему вы не женитесь? Пусть живет у нас, не помешает.

Бабка выпучила на меня свои ярко-голубые глаза, а потом хихикнула. Потом почесала нос, еще хохотнула - уже с оттенком какого-то самодовольства.

- Дура ты, Верка, как погляжу, и ничё в мужиках не понимашь. Он не марьяжник.
- Чееего? Кто он?
- Не марьяжник, говорю.
- Это как?
- Ну, значит, ухаживать ухаживат, а жениться не будет. Он только с одной женчиной мог жениться - с Варюшей, умерла-то котора. Жена-то его.
- Однолюб, что ли?
- Пошто? Нет, просто не марьяжник. Дроля он.

Кто такой дроля, я, конечно, знала. Это слово сплошь и рядом торчало в старых уральских частушках, петь которые бабка была большая охотница. 

- На веселое свиданье
Дроли не явилися -
Они шли через болото,
Клюквой подавилися...

Или ещё:

- Ох солома ты солома,
Аржаная, белая,
Ты не сказывай, солома,
Что я с дролей делала.

Пришла моя очередь почесать нос. Дроля, значит... ай да старая перечница.

А старая перечница продолжала.

- Хорошо, что хоть не боля. Ты вот всё же дура, Верка, так я тебя научу: не допускай никогда, чтоб дроля-то болей стал. Берегись этого, этого хужее нет, чтоб так сделалось. Болю-то шибко любят, а сами-то боли не любят почти, так, играются. Через них, через болей-то, много пропадает бабского народа. Вон у нас Манька Токарева гуляла с дролей, да и завлеклась - он к супернице ушел, а она и наглоталась порошков, еле откачали.

Это уже становилось интересным. Марьяжник, не марьяжник, дроля, боля...

- Ба, а ещё какие ухажеры бывают?
- Есть вот ещё - кот. Ну, эти ещё хужее болей, они и бабу мнут, и деньги у неё отбирают. А есть - модник, это который к тебе только ходит, а до дела не дошло ещё. Дожидайся их, таких-то, некоторы годами в модниках ходят.

Тут я не выдержала и заржала-таки, испортив всю обедню. Сами представьте - сидит в инвалидном кресле восьмидесятилетняя с гаком бабка и рассуждает о "деле, до которого ещё не дошло".

Короче, я получила порцию редких по выразительности сентенций и эпитетов, окончательно уверивших меня в том, что я являюсь "бестужей рожей" и "боталом", а в нагрузку ещё и по шее, и смылась в кухню - жарить бабке яичницу с помидорами, до которой она была великой охотницей.

Давно мне ни этот разговор, ни забавная бабкина классификация не вспоминались - но, похоже, ничего не пропадает, ничего. Прав был Булгаков: рукописи не горят.

А теперь пора открыть тетрадь и посмотреть, что выпадет на этот раз.

Дааа... фиг его знает, что это. Что это пели - без сомнения. Но как это назвать? Городской романс? Очень может быть.

В маленькой избушке огонёк горит,
Молодая пряха у окна сидит.
Молода-красива, карие глаза,
По плечам развита русая коса.
Русая головка, думы без конца:
Надо приласкать бы старого вдовца.
Стар, ну что же делать, пусть осудит мир,
Да зато богатый ротный командир.
Он красотку пряху в Питер отвезёт,
Для красотки пряхи бельэтаж наймёт.
Он наймёт карету, он наймёт ей слуг,
И из пряхи выйдет благородный люд.
Он научит пряху танцам и балам,
И из пряхи выйдет молода мадам.
Пряха моя, пряха, пряха ты моя,
Вспомни, что твердила мать твоя родна:
Не ленись, работай, всё пряди, пряди,
На мужчин богатых зорко не гляди.
Богатеи хитры, их нельзя любить,
Лучше и дорогу в Питер позабыть...

Ладно, бабка. Уговорила. Хотя в Питер и очень хочется.

Выбор читателя