Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Просматривая в середине недели сайты судов в поисках чего-либо социально интересного, неожиданно для себя отыскала в графике слушаний Арбитражного суда Архангельской области ВГТРК «Поморье» в качестве ответчика. И – хвост трубой: иски о защите чести, достоинства, деловой репутации, истребовании морального ущерба для журналистов давно не новость. Но тут было что-то абсолютно прецедентное.

Срочно начала лопатить, потому как слушанье было назначено на 22 марта – буквально на завтра. Вот что налопатила: с иском к ВГТРК о взыскании упущенной выгоды в Арбитражный суд обратилось юридическое лицо (строительная компания).

В мае прошлого года в новостной программе областного телевидения вышел сюжет на тему выполнения капитального ремонта.

Корреспондент ВГТРК «Поморье» Иван Литомин стартует лихо, сходу в карьер: «В этот дом, на Пушкинскую, 4 в Архангельске капитальный ремонт пришел нагло и бесцеремонно и на глазах хозяев начал разрушать жилище. Проблемы стали появляться - одна за другой». Далее по сюжету приводятся слова жильцов капитально ремонтируемого дома, а из эмоциональных дамских выступлений вытекает, что вместе с ремонтом подрядная организация только проблем жильцам добавила: начали менять сваи – потекла канализация, стали ремонтировать «чёрный пол» - образовались сквозные дыры, через которые вольготно проникают в квартиры грызуны.

Приведён в материале и фрагмент из пояснений руководителя подрядной организации; и генеральный директор Фонда капитального ремонта многоквартирных домов клянётся, что жильцов не бросят наедине с проблемами; и сотрудник городской прокуратуры заверяет, что  «для проведения оценки качества выполненных работ жители дома могут повторно обратиться в прокуратуру города Архангельска, либо в министерство ТЭК и ЖКХ Архангельской области».

Завершается сюжет столь же эффектно, как и начинается: «А через пару месяцев в этом доме, все также в рамках капремонта, планируют чинить крышу. Подрядная организация - все та же». Это -  сразу же после стэндапа старшего помощника прокурора города.

Сюжет как сюжет, крепко сбитый, не сенсационный – вполне рядовой новостной материал с явным критическим уклоном. Но…

… последовал иск, более чем нетипичный для наших палестин. Во всяком случае, на моей памяти ничего подобного не было. Интересно? Ещё как!

В общем, заявилась я в судебное заседание в качестве слушателя – судья Татьяна Булатова позволила присутствовать. Жаль, что не с самого начала я наблюдаю процесс, но точно знаю, что теперь уж буду ходить до финала.

О какой упущенной выгоде речь? Как я поняла в процессе слушанья, у подрядной организации сорвалось два уже заключённых договора. Причиной отказа от дальнейшего сотрудничества две организации назвали тот самый сюжет, который прошёл в новостях «Поморья». Мол, посмотрели мы эдакое дело – и решили пока воздержаться от работы с вами. Как-то вдруг усомнились в надёжности и профессионализме строителей.

Те работы, которые по договорам уже были выполнены, заказчики оплатили, но от дальнейшей реализации договорных обязательств отказались. Подрядчикам осталось лишь собрать манатки да и уйти не солоно хлебавши. Денег не заработали. Упустили выгоду. Сумма солидная.

Вот так ситуация выглядит со стороны строительной фирмы. Сторона ответчика (ВГТРК) с иском категорически и в полном объёме не согласна. В общем, суд идёт, стороны спорят, судья Булатова обеспечивает равноправие и состязательность, я тихонечко сижу в уголочке и мотаю на ус.

Спортивного вида мужчина, которого я видела в коридоре, оказывается, свидетель – представитель организации-«отказника». Истец заявлял двоих свидетелей – представителей обеих отказавшихся от договоров компаний. По каким-то объективным (или субъективным) причинам второй свидетель не смог явиться, потому суд принимает решение заслушать одновременно обоих свидетелей 12 апреля. Представитель истца даёт обязательство обеспечить явку.

Вот краткое содержание суда от 22 марта.

Честно говоря, в процессе я себя ощущала ёжиком в тумане, поскольку сюжета не видела, потому лишь смутно нащупывала абрис проблемы. Представитель ВГТРК любезно показала мне текст, я выписала данные – так что с содержанием спорного материала знакомилась уже дома, отыскав его в архиве «Поморья».

А пока что побеседовала с представителями спорящих сторон. Каждая сторона считает правой себя – это нормально. Оба представителя, разумеется, юристы. Потому интересуюсь юридической стороной вопроса и получаю подтверждение: подобный случай для Архангельска действительно прецедент.

Но меня-то интересует моя, журналистская профессиональная позиция. Потому летела я до своего компьютера с нереальной скоростью – уткнуться в сюжет. Уткнулась, да…

С моим более чем 30-летним журналистским стажем разобрать материал «по косточкам» труда никакого не составило, конечно. Но пока идёт этот небывалый процесс, от публичных профессиональных оценок предпочту воздержаться. Но я их обязательно изложу – после объявления судебного решения. Совпадут или нет мои внутренние убеждения с императивами судьи Татьяны Леонидовны Булатовой, мне и самой чрезвычайно любопытно.

Пока что хочется вот на какую тему высказаться: как эволюционирует профессионализм журналистский. Буквально на минувшей неделе с горечью поучаствовала в дискуссии, развернувшейся на страничке в соцсети, по теме предполагаемого слияния кафедры стилистики журфака МГУ с другой кафедрой. Причём, для практической стилистики предусматривается  не ведущее, а подчинённое положение.

Очень я расстроилась, честно говоря. Практическая стилистка – это же основное профессиональное оружие журналиста, и вот дожили мы до «разоружения». Тут же в тему припомнился и наш январский материал – кошмарище рекламное архангельское… Тут же и незабвенная наша прошлогодняя дискуссия о словообразовании – со специалистами-экспертами Роскомнадзора.

Люди, так или иначе работающие со словом, элементарно не знают и совершенно не чувствуют родного русского языка. Наши роскомнадзоровские оппоненты – словесники. Виталий Суханов – выпускник факультета журналистики САФУ, его коллега Наталья Каранина, по её собственным словам, «я тоже лингвист». До кучи сюда же и судью Ирину Валькову, отправлявшую правосудие по "нецензурному делу", пристегну, поскольку судья обязана знать, что общеизвестное не подлежит доказыванию.

Общеизвестно, что отглагольные существительные (прилагательные) так называются потому, что образованы от глаголов. Названные выше «ятожелингвисты» тупо стояли на своём: слово блудки (которое они по безграмотности своей назначили в «нецензурную брань») образовано от слова на «б», женского рода и с мягким знаком на конце! Потому что у них... один корень. Логика тупо непрошибаемая. К тому же, в административный протокол занесённая недоучками из государственного надзорного органа.

Было смешно, ибо эти однокоренные слова образованы от одного и того же глагола «блудить», следовательно, оба являются отглагольными существительными. Было брезгливо – от того, что вынуждены были доказывать общеизвестное и очевидное. Было страшно – от того, что «ятожелингвисты» всерьёз были уверены в своей правоте. Бедный Дитмар Эльяшевич Розенталь, автор учебников и основатель кафедры практической стилистики журфака МГУ… Простите нас, Учитель…


Деградирует профессия, вместо виртуозного владения словом молодые журналисты предпочитают заполошно грабками трясти перед камерой, словно отвлекая нелепыми жестами от языкового невежества. И даже те юные коллеги, которые более-менее сносно владеют языком, думать, как и прогнозировать эхо от своих публикаций, умеют с трудом. Их этому не учат – и так сойдёт. Декольте на двенадцать персон более эффектно, нежели безупречная логика  журналистского текста.

А нас – учили. Не только языку, литературе, истории, но и ремеслу. Как «Отче наш» усваивали, что прежде чем сдавать редактору материал, прочитай его так, словно перед судом стоишь и за каждую запятую отвечаешь.

Фактуру учили не просто проверять, а перекрёстно проверять – и доверять лишь тогда, когда как минимум из двух независимых источников получаешь подтверждение. Потому и были редкостью иски к журналистам, а вовсе не из-за отсутствия свободы (и свободы слова в том числе) в Советском Союзе.

Мы и тогда знали, и теперь крепко помним, что широко цитируемое «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся» - это для поэтов, к журналистам сие совершенно неприменимо. Журналист не вправе кивать на «не дано» - напротив, обязан просчитывать последствия публикации своего креатива. Но современную корреспондентскую поросль, судя по всему,  и этому не учат тоже.

Одеться поярче, крикнуть погромче, руками помахать позамысловатей – и будешь «в тренде». Вперёд! Молодым везде у нас дорога, молодым всё «пофиг» и «лайфхак»!

… Тише, люди. Суд идёт…

София Майорова, дневальный по рубрике