Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

В городе нашем – весна.

В городе нашем – вот это...

Обещала я высказать своё персональное (оно же – субъективное, оно же – оценочное) мнение после оглашения приговора «взяточнику» Виктору Личкову и «взяткодателю-посреднику» Юрию Зайкову. Оглашение приговора, назначенное первоначально на 16 апреля, состоялось лишь 25 апреля, и то после обеда, а не в 11:00, как накануне сообщалось.

К 11-ти собрались у Соломбальского суда коллеги-пожарные, числом немалым (и то если учесть, что присутствовали лишь представители от подразделений, поскольку всех желающих послушать, в чём обвиняют и как собираются наказать полковника внутренней службы Виктора Константиновича Личкова, ни одно помещение в судебном здании не смогло бы вместить).

Однако пришлось чуть задержаться с оглашением – подсудимый Зайков попросил самого последнего слова. Как почётному помощнику следователя, очередное последнее слово суд ему предоставил.

Это было круто, товарищи! Это следовало услышать собственными ушами, дабы потомкам передать, ни слова не потерявши. Итак, самое последнее слово подсудимого Зайкова (слово в слово).

- Я извиняюсь перед общественностью за совершённые мной преступления, я полностью раскаялся и очистился!

Сам себя извинил, раскаял и очистил – оно и понятно, чего ж ожидать в Чистый четверг.

- Все показания, что я давал в суде, правдивы. Опровергая их, Виктор Константинович говорил с применением научных и специальных терминов, чтобы ввести в заблуждение суд. Я узнавал, что те нарушения, которые были выявлены на АЛВИЗе, все устранены, так что моя работа была сделана, я спас много людей, не допустив опасных ситуаций.

Пожарные, услышав последнее, не смогли скрыть брезгливого изумления: этот?! спас множество людей?! Вон, оказывается, кто в Архангельске самый главный спасатель и спаситель – вряд ли помнящий, с какого конца на стволе полугайка…

Я вот тоже озадачилась: плановую проверку провёл, нарушения выявил и настоял на их устранении Витя, но спас АЛВИЗ и ещё «много людей» Юра. Круто. В натуре – круто. «Муму» написал Тургенев, а памятник (сам себе) поставил Гоголь.

И по части введения суда в заблуждение путём «применения научных и специальных терминов» - это тоже вещь в себе. Выражала защита Личкова мнение, что гособвинение совершенно не разобралось с нормативной базой – а вот вам и объяснение от спаса всея АЛВИЗа: это Личков нормативной терминологией специально в заблуждение вводил, оказывается.

Капитально очистился подсудимый Зайков, если вместе с грязной водой остатки здравого смысла выплеснул. Пожарная общественность и этот перл оценила по достоинству – профессионалы в зале суда присутствовали наикрутейшие.

Заслушав самые последние откровения подсудимого, суд удалился для принятия решения. Оглашение объявили на 13:30…

…Раздумывая, чем бы занять время до половины второго, вдруг обнаружила я пару уток,  крутивших свою весеннюю лав-стори в громадной луже, перекрывавшей подступы к библиотеке имени Шергина. Фотоохота -  лучшее средство против тягостных размышлений.

Увлекательное моё времяпровождение прервал звук пожарной сирены (уж своих-то по звуковому сигналу грех не опознать). Один, второй – это проскакивает перекрёстки соломбальских улиц моя родимая четвёртая пожарная часть. Звуки явно приближаются – кручу головой на 360 градусов, ищу дым. Не вижу.

Автоцистерны «четвёрки» сворачивают к библиотеке – и я туда же, на рефлексе. Ухо ловит дальний тревожный звук – это въезжают на Соломбальский мост машины ПЧ-1. Из библиотеки выбегают сотрудницы, выходят пожилые читатели, шустрым строем выводят школьную группу. Эвакуация. ЧТО?!

И тут замечаю машину штаба пожаротушения – от души отлегло. Обычное дело, плановые  пожарно-тактические занятия (ПТЗ) штаб проводит. Ну как тут не подключиться? Бойцы проигрывают вводные: контролируют эвакуацию, прокладывают рукавные линии, отыскивают в плотном задымлении условно блокированного пострадавшего и выводят, надев специальное спасательное средство, на свежий воздух.

В общем, всё как обычно: условный пожар, отработка реальных действий, «разбор полётов», разъезд по подразделениям – с проверкой исправности спецсигналов. Другое не по плану: ребята, оборачиваясь в сторону судебного здания, тревожно спрашивают: ну, как там? Что? Виктор как – держится?

Кратко информирую о последних событиях, обещаю позвонить сразу же, как только будет известно решение суда. Уезжает дежурная смена СПТ. А в ушах всё ещё стоит перекличка пожарных сирен – как ободрение, как поддержка, как напоминание: не такое переживали – и это перебедуем. Вместе…

Ах, город, город наш славный! Какому «альену» в голову взбрело, что пожарные готовят бунт? Спасатели – не убивают! Менталитет не тот. На речи и митинги наших пожарных "раскрутить" ещё сложнее, чем семейку Рокфеллеров на монашеский постриг. Однако сказанное вовсе не означает, что ребят можно влёгкую и запросто морально изничтожить, грязью залить… Грязь к огню не липнет, понимаете?

Выбор читателя