Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Казалось бы, исчерпывающие пояснения дал руководитель Архангельской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Роман Пономарёв. Но из вышесказанного сразу же проросла целая клумба вопросов. И я, не обинуясь, воспользовалась возможностью личной беседы с его заместителем, Сергеем Александровичем Здрецовым, и старшим помощником, Александром Николаевичем Рипачевым.

В прокурорской форме оба выглядят, как положено, строго. Но никакая суровость формы не скрывает особенностей характера. Начинаем, разумеется, с официального представления. (От вышеприведённых – и то с изрядным сокращением – должностных наименований так и тянет во фрунт построиться). Но в живом разговоре от официального тона отходим.
     
- По вашему мнению, с чем связаны факты аутоагрессии, которые периодически проявляют осуждённые? – интересуюсь я.
     
-  Возможно, это проявление атавизма, - полагает Здрецов. – Понимаете, в настоящее время условия отбывания наказания существенно отличаются от тех, которые известны, например, по описанным в «Архипелаге ГУЛАГ». В то время, когда осуждённые действительно были заняты на тяжелейших физических работах, они искали хоть какую-то возможность передышки. Вот и шли на причинение себе телесных повреждений – то кайлом ноги калечили, то пилами пальцы отрезали.
     
- Разумеется, пытались маскировать такие случаи под производственные травмы?
     
- Скорее всего. Ведь в случае выявления умысла на причинение вреда им и увеличение срока грозило, а то и более суровые меры. Сегодня это демонстративно-шантажное поведение, не направленное на серьёзное причинение вреда здоровью. Осуждённые пользуются им как методом оказания давления на сотрудников.
     
- И что, часто у них «давить» получается?
     
- Не получается! - Это Здрецов и Рипачев дуэтом произносят.

- Сотрудники учреждения чётко обучены распознавать хитрости местных сидельцев и действуют в таких ситуациях «по инструкции», а в случае неповиновения могут физическую силу и специальные средства (в соответствии с законом) применить.
     
- Как вы считаете, из собственной практики исходя, у этих, как они себя именуют, «мастырщиков» с головой всё в порядке? Взять и гвоздь себе в живот воткнуть – нормальный человек на подобное способен?
     
- Как правило, они знают, куда надо бить, что и как "правильно" глотать. Тут ведь цель не суицид, а получение послаблений. Рассчитывают напугать или разжалобить «гражданина начальника».
     
- И что «начальник»? Бежит сопли вытирать, уговаривает пожить ещё чуток?
     
- "Начальник" действует по инструкции, без истерик. В каждом учреждении есть медицинская часть, куда доставляют пациента для оказания первой медицинской помощи – в зависимости от характера причиненного повреждения. Если, допустим, осуждённый проглатывает инородный металлический предмет, делается рентген-обследование.
     
- …а если в учреждении такого оборудования нет, - конкретизирует ситуацию Александр Рипачев, - то осуждённого доставляют в ближайшую «вольную» больницу либо этапируют в больницу УФСИН в Архангельск, и там уже проводят обследование, а при необходимости и лечение, в том числе операционное.
     
- И потом за такое обследование и лечение взыскиваются денежки с «мастырщика»? Интересно, в какую копеечку это может теоретически влететь?
     
- Не так давно, в конце 2014 года, более трёхсот тысяч назначил суд выплачивать. Эта «новость» быстро по колониям разлетелась…
     
Александр Николаевич приносит копию заочного решения Жуковского городского суда (осуждённый до отбывания наказания был зарегистрирован в этом подмосковном городе).

Я читаю – и слов нет, буквально – одни эмоции.
     
Можно ли считать нормальным человека, дважды пырнувшего себя ножом в живот? Причём, не вечную мерзлоту человек кайлом «отогревал», не тайгу двуручной пилой «Дружба» стриг – в Коряжме (ИК-5) при бане для осуждённых «маялся», бедолага. Перегрелся, видать, на «тёплом» местечке.
     
Вроде как и не дурак – саданул ножом в живот аккурат перед вечерней поверкой, следовательно, рассчитал, что немедленно отсутствующего в строю хватятся, искать примутся – и сразу же найдут, так что стаканом кровушки отделается да "на больничке" отлежится, отдохнёт от осточертевшей обстановки, от одних и тех же лиц…
     
Но всё-таки – дурак, ибо одного удара в живот показалось мало, всего-то брюшную стенку повредил (лёгкий вред здоровью, порез и на зоне зашьют, а планировалось-то «на больничке» покурортничать). Ну, и сунул нож вдругорядь поглубже, видать, «инструкции опытных мастырщиков» слушал плохо – повредил селезёнку и поджелудочную железу. А это уже не шуточки – это тяжкий вред здоровью.
     
Далее – по инструкции: оказание первой медпомощи, вызов «скорой», срочная операция, реанимация… и – круглосуточная охрана осуждённого, находящегося в гражданском лечебном учреждении. По итогу «шуточка» вылилась в сумму более 300 тыс. руб.  Да плюс ещё госпошлину суд насчитал и взыскал.

Как объяснял свой поступок осуждённый Г.? Собирался на проверку, а тут вспомнились родные и близкие, тоска накатила – и вдруг такое сильное душевное волнение возникло… что взял нож и саданул – сначала «демонстративно-шантажно», а потом сдуру – прямо в селезёнку. Нежный пошёл нарушитель закона, трепетный, волнительный… (осуждён по ч. 4 ст. 162 – разбой – на 10 лет). Почему-то, когда шёл на преступление, родные и близкие не вспоминались.
     
Конечно, желание осуждённого привлечь к себе внимание по-человечески понятно.  Но понимание – пониманием, а осуждённому в дело – непременный минус, что может аукнуться, например, при решении вопроса об условно-досрочном освобождении. Все это понимают – «и вохровцы, и зеки» (цитируя Галича). Но тут уж, что называется, свобода выбора.
     
Спрашиваю о самых нелепых случаях членовредительства – прокуроры припоминают два таких. Один гражданин заточенным черенком ложки отрезал себе палец. Другой – зашил рот, не из протеста, а просто «для привлечения внимания». Ведь о подобных ситуациях администрация колонии обязана в течение суток докладывать в спецпрокуратуру (а не доложить – себе дороже выйдет, если скрытый факт при проверке выплывет). И прокурор обязан прибыть на место происшествия. Вот вам и развлечение – и свежее лицо, и «за жизнь поговорить».
     
Понятное дело, осуждённые – большие специалисты по правам человека, по медицине (точно себе диагнозы "ставят" и лекарства "назначают"), во всех сферах жизни, короче говоря, спецы. А вот бывало ли, что сами себе, что называется, на плешь плюнули?
     
- В моей практике – бывало, и не раз, - отвечает Здрецов. – Вот, к примеру, получил жалобу на незаконное (по мнению гражданина) привлечение к дисциплинарной ответственности. Прибыл на место, стал разбираться.
     
- При проверке мы не ограничиваемся только доводами жалобы, всесторонне изучаем личное дело осуждённого, в том числе характеризующие его материалы, - поясняет Александр Рипачев.
     
- Так вот, - продолжает Здрецов, - вникаю я в основания наложения взыскания  – тут всё законно. За дело человек наказан. А вот поощрения изучил – увы, незаконными оказались. Так что взыскание в силе пришлось оставить, а поощрения – отменить. И – за незаконное стимулирование – меры прокурорского реагирования применить уже к самой администрации учреждения.
     
А ещё был случай: получил жалобу о нарушении права на краткосрочное свидание с родственниками – ограничили время пребывания на 20 минут.  Разбираюсь на месте и выясняю, что в колонии практикуется предоставление осужденным свиданий в так называемом «кафе». Ну, чтобы не казённая обстановка для приехавших на свидание родственников, а более уютная, почти домашняя. Приготовить там что-нибудь, разогреть, чаю попить… Дело-то как бы и хорошее, доброе, но… незаконно.  По закону краткосрочные свидания предоставляются строго через стекло, общение происходит по телефону. Пришлось кафе закрыть по нашему требованию.
     
… О том, что всё-таки совесть надо иметь, вспоминать приходится с сожалением, когда собеседники дело знают, фактуру излагают богатейшую, да и вообще – столько ранее не известного узнаёшь. А у прокуроров – работы вал, как всегда.

Потому приходится завершать беседу. Обмениваемся контактами – ведь за бортом ещё масса не охваченных тем. Так что будем крепить деловые связи.

Выбор читателя