Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Собственно, тема этого материала проклюнулась недавно – и, как водится, захватила целиком и полностью. Банальное, казалось бы, дело – просмотр редакционной почты, привычное прочтение по диагонали релизов пресс-служб.

И вот в релизе областной прокуратуры (по факту проведения проверки в отношении осуждённого, проглотившего несколько металлических предметов) обратила на себя внимание следующая фраза: «В соответствии с требованиями действующего законодательства, осужденный обязан возмещать причиненный ущерб, дополнительные затраты, связанные с его лечением в случае умышленного причинения вреда своему здоровью».

Обратилась в пресс-службу за разъяснениями, где в законодательстве поискать соответствующие статьи, чтобы и самообразованием заняться, и более полно журналистский материал подать – а получила гораздо больше, чем могла предположить. Оказалось, что существует особое прокурорское подразделение, в чьи задачи входит надзор за исполнением законности в «местах, не столь отдалённых». И руководитель архангельской спецпрокуратуры старший советник юстиции Роман Викторович Пономарёв очень позитивно воспринял предложение рассказать о том, чем занимается возглавляемый им коллектив.

Только вот незадача: у прокурора Пономарёва оставался один рабочий день перед отпуском, «а вам ведь оперативно нужно?» Да уж, нам всегда – «хватай мешки, вокзал отходит». Выход был найден незамедлительно: Роман Викторович предложил написать основное о деятельности своего подразделения, а если что-то не совсем понятно будет или более подробно какие-то моменты прояснить – с этим без проблем можно обратиться к заместителю.

Последний рабочий день перед отпуском – для любого руководителя та ещё суета-маета. И чтобы в такой массе дел найти ещё время для написания материала в СМИ – это практически подвиг. Кстати, ничего непонятного в труде Романа Викторовича не отыскалось, всё предельно конкретно и доходчиво. Однако желание встретиться и поговорить возросло в разы.

И – встретились. И – побеседовали. Но всё по порядку. Сначала предоставим слово старшему советнику юстиции Роману Пономарёву.

Архангельская прокуратура по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях – одна из двух специализированных прокуратур области, осуществляющих надзор за деятельностью 11 из 23 учреждений уголовно-исполнительной системы региона.

В учреждениях, расположенных в пределах города, выездные проверки соблюдения уголовно-исполнительного законодательства проводятся ежемесячно, в остальных – ежеквартально. При их осуществлении сотрудниками прокуратуры в обязательном порядке производится обход запираемых помещений, в том числе штрафного изолятора, помещений камерного типа, с изучением всех материалов о содержании в них осуждённых.

Особое внимание сотрудники прокуратуры уделяют такой форме работы, как привлечение осуждённых к общественно-полезному труду. Это особенно актуально в тех колониях, где отбывают наказание граждане, осуждённые к длительным срокам лишения свободы.

При проведении надзорных мероприятий проверяется законность приказов, распоряжений, постановлений, издаваемых начальниками учреждений.

Следует заметить, что прокуратура старается не «вариться в спецкотле» - мы не секретим результаты нашей деятельности, не скрываем какие-то «неудобные» факты в столь специфической сфере, как пребывание граждан в местах лишения свободы. Напротив, практикуем совместные выездные проверки во взаимодействии с Уполномоченным по правам человека в Архангельской области, Уполномоченным по правам ребёнка в Архангельской области, общественными правозащитными организациями.

Общество, по нашему мнению, должно знать, что происходит «по ту сторону ограждения», должно быть уверено, что права осуждённых соблюдаются, что в случае нарушения прав им реально есть к кому обратиться. И что обращения эти не кладутся под сукно, не игнорируются – работа проводится самая серьёзная, все доводы получают необходимую оценку, в том числе с выездом в учреждение и дополнительным опросом заявителя.

В частности, непосредственно на месте практикуется проведение проверок по фактам получения лицами, отбывающими наказание, телесных повреждений, совершения ими актов членовредительства (умышленного причинения вреда своему здоровью), а также при разрешении обращений на неправомерные действия сотрудников учреждений. Если случай отлагательства не терпит (требуется проверить фактическую сторону дела, например, в течение суток), а учреждение отдалённое, в таком случае участие прокурора обеспечивается при взаимодействии с местными районными прокуратурами.

Кроме того, в обязательном порядке при каждой плановой проверке обеспечивается личный приём осуждённых по интересующим вопросам.

Активно ведётся работа по рассмотрению письменных обращений осуждённых и их родственников по вопросам условий отбывания наказания. В тематике обращений превалируют чаще всего вопросы обоснованности привлечения осуждённых к дисциплинарной ответственности за нарушение последними порядка отбывания наказания.
     
В переводе с официального языка на простой обывательский уровень, побасенки «бывалых сидельцев» о том, как их, бедных, плющит, утюжит и прессует злобная беззаконная администрация, а прокуратуре, типа, дела до страдальцев нет – это байки для лопухов. На деле осуждённые прекрасно осведомлены о своих правах и знают точно, «куда нужно писать». И, как видим, права «сидельцев» прокуратура защищает (прим. ред.).
     
Наряду с правами осуждённые имеют и обязанности, о чём также должно знать наше общество. Отбывающие наказание в исправительных учреждениях обязаны соблюдать требования, установленные уголовно-исполнительным законодательством, правилами внутреннего распорядка в исправительных учреждениях, распорядок дня, установленный в учреждении. Это первое, с чем (под личную роспись) знакомят каждого вновь прибывшего в исправительное учреждение.

Следует понимать, что колония – не санаторий и не дом отдыха. Условия отбывания наказания, ввиду наличия комплекса ограничений, значительно отличаются от жизни на свободе. Тем не менее, ряд осужденных для достижения послаблений (например, этапирование на лечение в больницу, освобождение от выполнения работы, отбывания дисциплинарного взыскания в штрафном изоляторе и избежание ответственности за ранее допущенное нарушение порядка отбывания наказания) нередко прибегает к проявлению  так называемого демонстративно-шантажного поведения.
     
Одной из форм такого проявления является умышленное открытое (демонстративное) причинение вреда своему здоровью. В зависимости от целей, которые преследуют осуждённые, ущерб и способ аутоагрессивного поведения различен. Для оказания психологического воздействия на сотрудников учреждения, пресекающих нарушения порядка отбывания наказания, осуждённые обычно стараются не причинить значительный вред своему здоровью: ограничиваются нанесением поверхностных порезов на предплечьях либо на шее.
     
Этапирования на лечение в больницу осуждённые добиваются путём нанесения себе более серьёзных порезов, введением инородных предметов (чаще всего - гвоздей) в брюшную полость, проглатыванием металлических предметов (скрученных гвоздей или проволоки – т.н. «ежей», частей алюминиевых ложек, скрепок и т.п.). Освобождение от работы многие пытаются получить, имитируя как бы производственную травму (например, прошивание пальцев на швейной машинке, попадание руки под диск циркулярной пилы).
     
Исправительное учреждение несёт ответственность за охрану здоровья осуждённых, поэтому причинившим умышленный вред своему здоровью в обязательном порядке оказывается весь объём первичной медицинской помощи, а при необходимости – восстановительное лечение, в том числе в условиях медицинских учреждений муниципальной системы здравоохранения.
     
Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (ч. 2 ст. 102) обязывает осуждённого в случае умышленного причинения вреда своему здоровью возмещать затраты, связанные с его лечением. При осуществлении надзора прокуратурой пристально обращается внимание на принятие администрациями учреждений мер, направленных на взыскание с осужденных данного ущерба.
     
За первый квартал 2018 г. в поднадзорных нашей прокуратуре учреждениях совершено 19 актов членовредительства (для сравнения: за 2017 г. – 58). Для полноты картины приведу более характерные данные: в период с 2014 г. по настоящее время осуждёнными совершено 310 актов членовредительства. При этом, если в 2014 г. таких случаев насчитывалось 116, то в 2017 г. – 58, т.е. вдвое меньше. О чём это говорит? О том, что жёстче стали взыскивать за последствия «хитростей» - многие задумались, а стоит ли таким путём себе «послабление режима» искать. Но, к сожалению, не могу сказать, что полностью это явление искоренили. Вот совсем свежий пример.
     
Осужденный Б. в ноябре 2017 г. этапировался из областной больницы УФСИН России по Архангельской области обратно в колонию. Понятно, что в больнице  условия отбывания наказания намного мягче, вот гражданин и решил «на больничке» задержаться подольше: находясь в спецвагоне, проглотил дверной ключ, черенок от столовой ложки, два куска проволоки и скрепку, о чём и заявил конвою.
     
Лечить его, разумеется, обязаны, однако стоимость медицинского обследования и лечения Б. (с учётом затрат на медикаменты и расходные материалы) составила более 40 тыс. руб. А поскольку «заболевание» осуждённый соорудил себе сам, то администрация обратилась в суд с заявлением о взыскании с него причиненного ущерба. Решением суда требования удовлетворены в полном объёме.
     
Нововведением уголовно-исполнительного законодательства, направленным на профилактику случаев аутоагрессивного поведения, стало установление дисциплинарной ответственности осуждённых за причинение умышленного вреда своему здоровью (п. 17 «Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений», утверждённых приказом Минюста РФ от 16.12.2016 № 295). С 2017 г. в отношении каждого такого нарушителя администрациями учреждений в обязательном порядке решается вопрос о привлечении его к дисциплинарной ответственности.
     
Прокуратура весьма пристально отслеживает исполнение этой законодательной новеллы. И если выявляем факты избежания осуждёнными ответственности, незамедлительно применяем к допустившим такие просчёты администрациям исправительных учреждений строгие меры прокурорского реагирования.
     
Каждый членовредитель в учреждении ставится на учёт, в дальнейшем с ним проводится профилактический работа. Наличие профилактического учёта – негативный момент в личном деле осуждённого, который отрицательно сказывается, в том числе при рассмотрении судом вопроса об условно-досрочном освобождении.


Казалось бы, исчерпывающие пояснения дал руководитель Архангельской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Роман Пономарёв. Но из вышесказанного сразу же проросла целая клумба вопросов. И я, не обинуясь, воспользовалась возможностью личной беседы с его заместителем, Сергеем Александровичем Здрецовым, и старшим помощником, Александром Николаевичем Рипачевым.

В прокурорской форме оба выглядят, как положено, строго. Но никакая суровость формы не скрывает особенностей характера. Начинаем, разумеется, с официального представления. (От вышеприведённых – и то с изрядным сокращением – должностных наименований так и тянет во фрунт построиться). Но в живом разговоре от официального тона отходим.
     
- По вашему мнению, с чем связаны факты аутоагрессии, которые периодически проявляют осуждённые? – интересуюсь я.
     
-  Возможно, это проявление атавизма, - полагает Здрецов. – Понимаете, в настоящее время условия отбывания наказания существенно отличаются от тех, которые известны, например, по описанным в «Архипелаге ГУЛАГ». В то время, когда осуждённые действительно были заняты на тяжелейших физических работах, они искали хоть какую-то возможность передышки. Вот и шли на причинение себе телесных повреждений – то кайлом ноги калечили, то пилами пальцы отрезали.
     
- Разумеется, пытались маскировать такие случаи под производственные травмы?
     
- Скорее всего. Ведь в случае выявления умысла на причинение вреда им и увеличение срока грозило, а то и более суровые меры. Сегодня это демонстративно-шантажное поведение, не направленное на серьёзное причинение вреда здоровью. Осуждённые пользуются им как методом оказания давления на сотрудников.
     
- И что, часто у них «давить» получается?
     
- Не получается! - Это Здрецов и Рипачев дуэтом произносят.

- Сотрудники учреждения чётко обучены распознавать хитрости местных сидельцев и действуют в таких ситуациях «по инструкции», а в случае неповиновения могут физическую силу и специальные средства (в соответствии с законом) применить.
     
- Как вы считаете, из собственной практики исходя, у этих, как они себя именуют, «мастырщиков» с головой всё в порядке? Взять и гвоздь себе в живот воткнуть – нормальный человек на подобное способен?
     
- Как правило, они знают, куда надо бить, что и как "правильно" глотать. Тут ведь цель не суицид, а получение послаблений. Рассчитывают напугать или разжалобить «гражданина начальника».
     
- И что «начальник»? Бежит сопли вытирать, уговаривает пожить ещё чуток?
     
- "Начальник" действует по инструкции, без истерик. В каждом учреждении есть медицинская часть, куда доставляют пациента для оказания первой медицинской помощи – в зависимости от характера причиненного повреждения. Если, допустим, осуждённый проглатывает инородный металлический предмет, делается рентген-обследование.
     
- …а если в учреждении такого оборудования нет, - конкретизирует ситуацию Александр Рипачев, - то осуждённого доставляют в ближайшую «вольную» больницу либо этапируют в больницу УФСИН в Архангельск, и там уже проводят обследование, а при необходимости и лечение, в том числе операционное.
     
- И потом за такое обследование и лечение взыскиваются денежки с «мастырщика»? Интересно, в какую копеечку это может теоретически влететь?
     
- Не так давно, в конце 2014 года, более трёхсот тысяч назначил суд выплачивать. Эта «новость» быстро по колониям разлетелась…
     
Александр Николаевич приносит копию заочного решения Жуковского городского суда (осуждённый до отбывания наказания был зарегистрирован в этом подмосковном городе).

Я читаю – и слов нет, буквально – одни эмоции.
     
Можно ли считать нормальным человека, дважды пырнувшего себя ножом в живот? Причём, не вечную мерзлоту человек кайлом «отогревал», не тайгу двуручной пилой «Дружба» стриг – в Коряжме (ИК-5) при бане для осуждённых «маялся», бедолага. Перегрелся, видать, на «тёплом» местечке.
     
Вроде как и не дурак – саданул ножом в живот аккурат перед вечерней поверкой, следовательно, рассчитал, что немедленно отсутствующего в строю хватятся, искать примутся – и сразу же найдут, так что стаканом кровушки отделается да "на больничке" отлежится, отдохнёт от осточертевшей обстановки, от одних и тех же лиц…
     
Но всё-таки – дурак, ибо одного удара в живот показалось мало, всего-то брюшную стенку повредил (лёгкий вред здоровью, порез и на зоне зашьют, а планировалось-то «на больничке» покурортничать). Ну, и сунул нож вдругорядь поглубже, видать, «инструкции опытных мастырщиков» слушал плохо – повредил селезёнку и поджелудочную железу. А это уже не шуточки – это тяжкий вред здоровью.
     
Далее – по инструкции: оказание первой медпомощи, вызов «скорой», срочная операция, реанимация… и – круглосуточная охрана осуждённого, находящегося в гражданском лечебном учреждении. По итогу «шуточка» вылилась в сумму более 300 тыс. руб.  Да плюс ещё госпошлину суд насчитал и взыскал.

Как объяснял свой поступок осуждённый Г.? Собирался на проверку, а тут вспомнились родные и близкие, тоска накатила – и вдруг такое сильное душевное волнение возникло… что взял нож и саданул – сначала «демонстративно-шантажно», а потом сдуру – прямо в селезёнку. Нежный пошёл нарушитель закона, трепетный, волнительный… (осуждён по ч. 4 ст. 162 – разбой – на 10 лет). Почему-то, когда шёл на преступление, родные и близкие не вспоминались.
     
Конечно, желание осуждённого привлечь к себе внимание по-человечески понятно.  Но понимание – пониманием, а осуждённому в дело – непременный минус, что может аукнуться, например, при решении вопроса об условно-досрочном освобождении. Все это понимают – «и вохровцы, и зеки» (цитируя Галича). Но тут уж, что называется, свобода выбора.
     
Спрашиваю о самых нелепых случаях членовредительства – прокуроры припоминают два таких. Один гражданин заточенным черенком ложки отрезал себе палец. Другой – зашил рот, не из протеста, а просто «для привлечения внимания». Ведь о подобных ситуациях администрация колонии обязана в течение суток докладывать в спецпрокуратуру (а не доложить – себе дороже выйдет, если скрытый факт при проверке выплывет). И прокурор обязан прибыть на место происшествия. Вот вам и развлечение – и свежее лицо, и «за жизнь поговорить».
     
Понятное дело, осуждённые – большие специалисты по правам человека, по медицине (точно себе диагнозы "ставят" и лекарства "назначают"), во всех сферах жизни, короче говоря, спецы. А вот бывало ли, что сами себе, что называется, на плешь плюнули?
     
- В моей практике – бывало, и не раз, - отвечает Здрецов. – Вот, к примеру, получил жалобу на незаконное (по мнению гражданина) привлечение к дисциплинарной ответственности. Прибыл на место, стал разбираться.
     
- При проверке мы не ограничиваемся только доводами жалобы, всесторонне изучаем личное дело осуждённого, в том числе характеризующие его материалы, - поясняет Александр Рипачев.
     
- Так вот, - продолжает Здрецов, - вникаю я в основания наложения взыскания  – тут всё законно. За дело человек наказан. А вот поощрения изучил – увы, незаконными оказались. Так что взыскание в силе пришлось оставить, а поощрения – отменить. И – за незаконное стимулирование – меры прокурорского реагирования применить уже к самой администрации учреждения.
     
А ещё был случай: получил жалобу о нарушении права на краткосрочное свидание с родственниками – ограничили время пребывания на 20 минут.  Разбираюсь на месте и выясняю, что в колонии практикуется предоставление осужденным свиданий в так называемом «кафе». Ну, чтобы не казённая обстановка для приехавших на свидание родственников, а более уютная, почти домашняя. Приготовить там что-нибудь, разогреть, чаю попить… Дело-то как бы и хорошее, доброе, но… незаконно.  По закону краткосрочные свидания предоставляются строго через стекло, общение происходит по телефону. Пришлось кафе закрыть по нашему требованию.
     
… О том, что всё-таки совесть надо иметь, вспоминать приходится с сожалением, когда собеседники дело знают, фактуру излагают богатейшую, да и вообще – столько ранее не известного узнаёшь. А у прокуроров – работы вал, как всегда.

Потому приходится завершать беседу. Обмениваемся контактами – ведь за бортом ещё масса не охваченных тем. Так что будем крепить деловые связи.


… Всю обратную дорогу я размышляю на тему, до чего всё-таки деликатные люди в спецпрокуратуре трудятся. Хоть и знают из практики, что дело выеденного яйца не стоит – а вот едут в колонии по лжесуицидальным случаям, чтобы «поговорить по душам». Дела лопатят, следят, чтобы рабочие места создавались, и условия для труда и быта наличествовали, и шашки-шахматы, самодеятельность и прочий отдых организован был.
     
Нет, что закон требует – то должно быть исполнено. Но мы вот (глупо, на мой взгляд) пытаемся за европами тянуться. Так и вспоминается норвежский мерзавец, расстрелявший на острове десятки детей и совершивший теракт в своей столице. И эта мразь ещё судится с государством – и выигрывает суды.
     
Бог не приведи до подобного у нас докатиться. К чёрту такую «толерантность», я считаю. И без того – море «гуманности». Слепой гражданин на зону идти не должен – ему, видите ли, незрячесть в тюремном быту помешает. А убить человека слепота не помешала (это я на конкретном примере говорю).
     
Хоть и не ведутся сотрудники УФСИН на демонстративный шантаж, а всё-таки «от скуки» продолжают себя калечить сидельцы. Ну, и кто им эту «скуку» обеспечил? Нет на зоне белых и пушистых, нет невиновных. Даже если на подставу кто-то напоролся – сам виноват, если допустил в свою жизнь такую ситуацию и таких людей. Сиди теперь, думай, постарайся поумнеть.
     
И что – умнеют? Да вряд ли. Выходят на волю – опаньки, вот они, проблемы-то: крыша над головой нужна, еда, одежда. И никто тебе ничем не обязан – сам давай крутись. В реальной жизни никто тебе банального аспирина не даст просто так – это не на зоновскую санчасть жалобы строчить в прокуратуру...
     
В общем, не долго «веселятся» на воле – предпочитают в насквозь знакомую, упорядоченную, пусть и расписанную по пунктам жизнь возвращаться. И – совершают повторные преступления… И обретают – бесплатный проезд, кров, постель, еду, одежду и медицинскую помощь в страховых случаях.
     
И немедленно начинают скулить о тяготах жизни за колючкой…
     
Зажрались, однако. Рабский труд за пайку вернуть – хотя бы в качестве эксперимента, глядишь, и возник бы страх снова очутиться по ту сторону забора.

Ирина Будник, дневальный по рубрике
     

Редакция "Губернского Глобуса" благодарит за организационную помощь в подготовке материала старшего помощника прокурора области по взаимодействию со СМИ Бубновскую Юлию Владимировну

 
Выбор читателя