Рейтинг:  5 / 5


Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Диктант Победы, проводившийся 7 мая одновременно и повсеместно (с учётом, разумеется, часовых поясов), я писала онлайн на одноимённом сайте. И – на следующий день. Для себя, из персонального интереса.

В общероссийском масштабе (на площадке центра «Патриот») поприсутствовать не получилось – скосил какой-то злобный высокотемпературный вирус. А так хотелось посмотреть, как будет проходить это «популярное патриотическое мероприятие» (так его позиционировали организаторы).

Идиосинкразия у меня, что ли, к организованному патриотизму? Да, вот такая появилась крамольная мысль. Ну не зря же невесть откуда при полном (вроде бы) благополучии навалилась температура почти под сорок?..

Зато вылёживание под одеялом весьма способствует размышлениям. Вот и размышлялось… уж простите, но – как бог на душу положил. Завтра – День Победы. Парад Победы. Жаркие битвы в соцсетях на тему надо или не надо проводить парады и салюты, скорбеть или не скорбеть, или скорбеть – но либерально и толерантно, чтобы своей персональной скорбью не оскорбить кого-то там, на чьё мнение лично мне чихать с Кремлёвской башни…

Я на эту тему не воюю – просто баню наглухо случайно залетевших на мою страничку либеральных плакальщиков, парадоотрицальщиков и нью-патриотов квасного пошиба. Я до сих пор не знаю ответа на вопрос: что такое патриотизм?

Если обращаться к словарям, то:

Патриотизм  — нравственный и политический принцип, социальное чувство, содержанием которого является любовь к родине и готовность пожертвовать своими интересами ради неё. Патриотизм предполагает гордость достижениями и культурой своей родины, желание сохранять её характер и культурные особенности и идентификация себя (особое эмоциональное переживание своей принадлежности к стране и своему гражданству, языку, традициям) с другими членами своего народа, стремление защищать интересы родины и своего народа.

Более универсально: любовь к своей родине, стране, народу, привязанность к месту своего рождения, к месту жительства.

Страны, в которой я родилась, давно нет. Место моего рождения – теперь очень недружественная заграница. В качестве кого мне себя идентифицировать, с какой культурой и языком соотносить, если в семье моей на трёх языках говорили и пели, с одинаковой степенью вкусности готовили блюда четырёх национальных кухонь, а бабушки-прабабушки восемью способами повязывали головные платки?

И тут на помощь приходит недавно рождённое, уже, увы, заюзанное, но всё же действенное: Я помню, я горжусь!

Оба мои (разнонациональные) деда воевали во вторую мировую – по одну сторону, советскую. А три прадеда – в первую мировую – сражались друг против друга, в разных армиях, будучи подданными разных императоров: Николая, Карла и Вильгельма. Не мои прадеды войну развязали, но они не были трусами – героически воевали, награды получали за храбрость.

За два года до Отечественной: моя (будущая) годовалая мама на дедовых коленях - в одной дедушкиной крестьянской руке поместится легко.

Одна-единственная фотография сохранилась в роду -  георгиевского кавалера Платона Ивановича. О других родовых корнях – только память. Я помню, я горжусь вами, прадеды Драган, Платон, Мыкола!

Могиле деда Павла Драганича я теперь и поклониться не могу – в ту Европу с российским паспортом дороги нет. Дед, я помню и тебя, и тех, кому ты, вступивший в партию перед боем под Лугой, поперёк души стоял. Этим «национальным героям» я никогда не прощу того, что ты нас, внуков, так и не дождался – для тебя война не кончилась в 45-м… Значит, не кончилась и для меня. В Бессмертном Полку – только твоё имя…

Дед Фёдор Платонович, прости, но я радуюсь, что ты успел посмотреть только те фильмы, которые теперь «классика советского кинематографа»: «Два бойца», «Летят журавли», «Горячий снег»… Тебя вывернуло бы от нынешнего новодела, в котором рядом со стройными чистенькими отлакированными героями непременно присутствует краснорожий толстобрюхий подлец-особист. Непременно: краснорожий, толстобрюхий и подлец!

Твой единственный рассказ «о войне» я помню дословно. И об особисте, который «фильтровал» вас в лагере под Ельцом. Ну как же не фильтровать-то было, когда вы, свежемобилизованные крестьяне, ещё не успевшие принять присягу, «автономно находились на оккупированной территории», добывая оружие в стычках с оккупантами и пробиваясь к своим…

Мобилизовали тебя, дед Фёдор, на четвёртый день Отечественной, а присягу ты принял 12 октября, где-то в Брянских лесах. Справок в лесах не выдавали, красноармейскую книжку в военкомате не успел получить – мобилизовывали на бегу. Обмундировали в ботинки с обмотками, гимнастёрку с рукавами до локтя (ростом-то вышел в отца Платона – без малого два метра) и пилотку дали со звёздочкой. Штанов и телогрейки на твой рост не нашлось – так и щеголял в своих гражданских шароварах.

Вооружали по принципу «на первый-второй рассчитайсь»: первому десяток патронов, второму – трёхлинейка Мосина. Ты был первым в строю, дед – тебе патроны. Воюй… И вы ведь – воевали!

…Особист – без пуза, с воспалёнными глазами, поглядел на твои руки, на штаны твои домотканые, на уши обмороженные, спросил, не отрывая глаз от «особых» бумаг:

- Детей-то сколь народил?
- Шестерых.
- На кого оставил?
- На татко.
- Баба твоя жива ли?
- Уходил – все живы были…

О присяге – поверил на слово. Выдал специальную табличку, предупредив, чтоб фотографировался на красноармейскую книжку непременно с ней. Иначе может угодить под другие «фильтры», а этот – надёжный пропуск в честные советские люди, в несгибаемые бойцы Красной Армии. Книжку выдали в марте 42-го. На фото – тот самый «пропуск»…

Я помню, дед Фёдор, помню… Плачу - и помню. И - горжусь. Не знаю, смогли бы мы - так...

Наверно, эта наша, индивидуальная, личная, родовая память и есть патриотизм. Потому что исторической памяти на деле-то не существует. Историю пишут победители, правят политики, подгоняют «под политический момент» шустрые порученцы. И в школьную программу не включают одну винтовку и десяток патронов на двоих. И фильтровочные лагеря для окруженцев – тоже не включают. И ветераны на школьных мероприятиях об этом никогда не рассказывали – как можно?!

А теперь – и рассказать некому…

Нынче я писала Диктант Победы. Справилась за 18 минут. Куда уж проще: 20 вопросов и к каждому по 4 варианта ответов. Очередная тестовая «угадайка». В итоге: результат 20 баллов, вопрос: Вам выслать на электронную почту диплом участника?

Спасибо, не надо. Нисколько мой патриотизм не усилился от участия в сем распиаренном мероприятии. Я вот свой, домашний тест провела, пока сын в универ собирался. Пять вопросов, очень простых. Мой сын на них ответил. На твёрдую четвёрку. Ваши дети - смогут ответить?

1. Завтра состоится Парад Победы. А самый первый парад когда был?
2. Чем первый победный парад принципиально отличался от всех последующих парадов?
3. Кто командовал тем, первым, парадом и кто его принимал?
4. Когда началась и закончилась вторая мировая война?
5. Когда началась и когда закончилась Великая Отечественная война?

А самый тяжкий (морально) вопрос приберегла напоследок: «Сын, а если бы повторилось то, июню 41-го подобное – попёрли бы на нас какие-то очередные «блицкриговцы» - ты бы пошёл добровольцем или ждал бы мобилизации»?

Ответил мой, отслуживший по призыву, сын не сразу. Задумался, взвесил, вздохнул:

- Пошёл бы сам. Но, прости, мам, не за всю страну воевать, не за весь народ – я его не знаю, весь народ-то, да и не уверен, что за кого-то вообще воевать стоило бы. Я бы добровольно пошёл – за своих близких, за тех, кто мне дорог, лично.

Вот вам и весь патриотизм до копейки. И прадед его, Фёдор Платонович, кавалер орденов Славы и Отечественной войны, не кричал «за Родину, за Сталина» - сжав зубы, с 26 июня дрался (поначалу голыми руками) за жену, за шестерых детей, за отца с матерью, за хату свою, за пшеничные поля, несжатые, плакавшие тугим зерном под фашистскими аккуратными сапогами…

Присягу прадед Фёдор принял 12 октября 1941 года. В Диктанте Победы такие тесты на патриотизм не предусмотрены.

Диктант писала Ирина Будник

В качестве поскриптума (или информации к размышлению – кому как больше подходит) – стихи очень близкого мне по душе и совести поэта Льва Либолева. Соглашаться с нашими персональными мнениями или нет – личное дело каждого читателя.

Так ли мы постарели? Не знаю сам.
Что тут скажешь, из прошлого адресаты
говорили - что плакать по волосам,
если Бога и то - заменил усатый.
Если орды с востока вернулись в Рим,
нам ли Риму пенять, коль в пуху сопатка.
Так о чем же мы, Господи, говорим,
если грешное небо до крови падко
и краснеет к закату, а мы-то, мы
не краснеем... Стареем, не молодеем.
И вливается медленный яд в умы,
и безгрешный становится лиходеем.
А в святые любой греховодник рад -
от лица Твоего говорить приятней.
Скоро праздник, и будет идти парад.
Знаешь, Бог, и на солнце бывают пятна.
Я - с убитыми. Мёртвые не соврут,
память вечная им, до земли поклоны.
Даже если в ряды затесался Брут,
их колонны останутся непреклонны.
Отстояли, отмучились, Рим спасён,
Жаль, торгующих в храмах не разогнали.
Параллелями нынче владеет сон,
совесть предпочитает диагонали.
Совесть. Со-весть. И этот нездешний страх
из глубинного нашего, прожитОго.
Победили. Намаялись в лагерях.
Ради этих, готовых начать аб ово
лес рубить. Ну, а щепочки полетят -
не беда, потихоньку отмолят в храмах.
Смерть - как средство, а важен лишь результат,
нарожают ещё, это разве драма.
И писатели, словом пустым соря,
воспоют вертухаев и казнокрадов,
но убитые скажут нам - всё не зря,
круг последний, тот самый, который адов,
не был пройден ещё, такова судьба,
от неё никуда, но подходит старость.
Как тошнит от пирующих на гробах,
потешающихся, на чужое зарясь.
Буду праздновать, Господи, но не жаль
тех убийц, что сегодня идут в святоши.
Я убитых им, Господи, не прощал.
И отца моего не прощу им тоже.

Выбор читателя