Второй — не первый: почему десантники так боятся второго прыжка с парашютом

Служившие в ВДВ бойцы и люди, не имеющие отношения к воздушному десанту, примерно одинаково описывают свои эмоции во время повторного прыжка с парашютом. Объединяет их одно: все они считают, что прыгать во второй раз страшнее, чем в первый.

Осознание

По воспоминаниям Александра Аксенова, главного редактора спортс.ру, он впервые прыгнул с парашютом, когда ему было 15 лет. По его словам, первым впечатлением, когда он оторвался от порога Ан-2, был кружащий в воздухе ветер, который колотил по ногам и рукам.

Это было ужасно страшно, ведь адреналин выбрасывается уже не по тому механизму, как при первом прыжке. Аксенов рассказывал, как один из парней разрыдался и решил отстегнуть парашют, чтобы его точно не вытолкнули за борт.

Людмила Ремина, которая имеет звание мастера спорта по прыжкам с парашютом, описала ощущения от второго раза, сказав, что страх бежал впереди нее. Перед тем, как выйти из самолета, ее ноги словно задеревенели. Она с огромным трудом проявила силу воли, чтобы все-таки оторваться от порога и прыгнуть. Лишь на 3 прыжке она поняла, что вроде бы уже не такой сильный страх.

Рустам Ильясов, работающий инструктором по прыжкам в тандеме, тоже согласен с мнением, что самым страшным по счету прыжком является второй. Ведь к парашютисту теперь приходит яркое и четкое понимание, что будет дальше. Срабатывает чувство самосохранения, которое словно просит этого не делать. Но после преодоления этого ступора и того, как раскрывается парашют, человек получает кайф.

Игорь Пугачев, являющийся чемпионом мира по парашютному спорту, также солидарен с такой точкой зрения. Он считает, что во время второго прыжка человек преодолевает страх, который возникает из-за осознанного понимания происходящего вокруг.

Прыжок в бездну

По словам десантника и инструктора по прыжкам Александра Севостьянова, когда человек прыгает впервые, это происходит на полуавтоматическом режиме. Он только следует командам своего наставника, но до конца не осознает всю ситуацию. Во второй раз уже страшно, ведь парашютист понимает, что прыжок может закончиться как угодно.

Известный российский политик Сергей Миронов служил в ВДВ. По его словам, он не понял никакой разницы в эмоциях и страхе между первым и вторым по счету прыжками.

В издании «Вечерний Бишкек» было написано об одном десантнике, ветеране ВДВ из Киргизии. На празднике, посвященном 83 годовщине со дня создания воздушно-десантных войск, он рассказывал, что при нем «повторников» приходилось выбрасывать за борт. Бойцы, которые десантировались дважды, не могли самостоятельно решиться на то, чтобы прыгнуть с самолета. В третий раз все проходило гладко. Десантники выполняли прыжки сами собой.